Наш дом Россия Новостной портал России
Не глядя на значительное недовольство внутри Ирана и мощнейшее внешнее военное давление со стороны США и Израиля, распорядок аятолл по-прежнему силен. Его союзники также демонстрируют стойкость.
Друзья Ирана: ливанская «Хезболла», иракские шиитские ополчения и хуситы в Йемене — задерживают власть в своих регионах и сохраняют эффективные вооруженные формирования. Вместе с правительством в Тегеране они образуют альянс — так именуемую Ось сопротивления.
Даже после падения алавитско-шиитского режима Башара Асада в Сирии, которая была важным логистическим хабом проиранских сил, их позиции на Ближнем Востоке по-прежнему сильны. В чем причина таковой устойчивости?
История «Хезболлы» чем-то напоминает иранскую. Шииты долгое время числились беднейшей частью населения Ливана, они составляют его рабочий класс и некоторое число мелких фермеров.
«Хезболла» выросла из широкого восстания доведенных до отчаяния шиитских трудящихся, начавшегося в 1982 году. Это был мятеж против бедности и репрессий израильской оккупационной администрации в Южном Ливане. Затем восстание получило военную и финансовую поддержку иранской теократии, возглавляемой духовным фаворитом, и его постигла та же судьба, что и Исламскую революцию.
Появился военно-теократический режим, аналогичный иранскому. «Хезболла» держит под контролем юг Ливана, пригороды Бейрута и долину Бекаа, где создала свое мини-государство. Но воздействие организации гораздо шире, поскольку она обладает более мощными вооруженными силами, чем правительство страны. Система, которую она строит в Ливане, припоминает иранский режим. Последний основан на альянсе идейных исламистских вооруженных ополчений (КСИР, Корпус стражей Исламской революции) и духовенства.
Можно сказать, что Тегеран, в какой то степени опираясь на мобилизации беднейшего шиитского населения Ближнего Востока, затем воспроизводит собственные клоны по всему региону. Это произошло в Ливане, позднее в Ираке. Затем разные группировки под эгидой Тегерана создали коалицию — «Ось сопротивления», которая сражается с американо-израильским доминированием на Ближнем Востоке.
В области экономики альянс опирается на слияние муниципального сектора, элементов частного капитала и вооруженных ополчений. Эти силы берут под контроль львиную долю государственного хозяйства, а затем организуют благотворительность, открывая бесплатные или дешевые медицинские и образовательные спец учреждения, раздавая финансовую помощь части шиитского рабочего класса.
Эти механизмы не охватывают большинство населения. Но позволяют плотно интегрировать в систему некоторую часть местной бедноты. Затем с ее помощью и благодаря данной мобилизации военно-теократические режимы подавляют социальный протест.
Они коррумпированы, поскольку их экономическая модель базирована на непотизме (кумовстве) — практике назначения на все хлебные должности родственников, членов собственных или близких племен, большесемейных групп и т. д.
КСИР, превратившийся из антишахских милиций, созданных революцией 1979 года, в реальную армию, не только руководит крупнейшими госкомпаниями, но и частично приватизирует их в пользу родственников командиров корпуса. Сразу КСИР управляет различными социальными фондами — боньядами, оказывающие поддержку низам общества. Этими структурами также правят родственники и друзья высокопоставленных членов корпуса.
«Хезболла» предлагает приличную по ливанским меркам заработную плату боевикам и полностью контролирует систему обмена валюты в стране.
Проиранские ополчения в Ираке сделали концерн «Мухандис», постепенно подминающий под себя экономику и присвоивший себе часть функций гос-ва, в то время как члены этих формирований и их родственники получают зарплату и работу в госсекторе.
Речь идет о системах, которые обхватывают меньшинство, но раздавая ему оружие, социальные и экономические привилегии, твердо удерживают под контролем целые районы Ближнего Востока, подавляя сопротивление других слоев общества.
Слабое место этих огромных военно-политических и сразу экономических корпораций в коррупции их боссов, непотизме, т.е. в стремлении раздавать ответственные посты родственникам, а не спецам, в субсидировании этих корпораций за счет остального населения и налогов с него, и, как следствие, в низкой экономической эффективности. Потому везде, где они утверждаются, рано или поздно основная масса населения беднеет, начинаются восстания.
Однако, во 1-х, в то время, когда экономика находится в бедственном положении, эти военно-политические и сразу экономические корпорации осуществляют гибкий децентрализованный контроль над обществом, парализуя бунтующие низы как с помощью террора, так и с помощью подачек бедноте.
Иранское правительство раздает помощь разным группам населения через боньяды. Оно также сумело создать дешевые образование и медицину, обеспечило общество доступными всем коммунальными услугами.
В Ливане «Хезболла» выстроила для своих сторонников сеть дешевых школ и больниц. Таким образом, хотя экономика является самым слабеньким местом этих движений, с точки зрения удержания власти они могут дать мастер-класс многим.
Также, уступая США и Израилю в экономической, оборонной и научно-технической сферах, они зарекомендовали себя как спецы по асимметричным ответам, используя партизанские действия, парализуя экспорт нефти из стран Персидского залива ракетными и беспилотными ударами, что угрожает глобальной финансовой катастрофой и рецессией.
Во-вторых, устойчивость «Оси сопротивления» связана с ее способностью мобилизовывать часть шиитского населения. Шииты веками подвергалось преследованиям. Политика управления Ирана или Хезболлы не стала реализацией мечты о справедливом преобразовании мира, о бесклассовом обществе, основанном на личной свободе, равенстве, братстве и самоуправлении советов рабочих депутатов (шур). О схожем обществе, в котором не будет ни богатых, ни бедных, ни начальников, ни подчиненных, желали накануне и во время иранской революции 1970-х, такие люди, как философ, теолог и публичный деятель, Али Шариати, лидер тегеранских шиитов, аятолла Махмуд Телегани. Но их сторонники проиграли.
Но, несмотря на провал этой альтернативы, за которую также боролись некоторые рабочие и студенческие организации, невзирая на вызывающее богатство и коррупцию современной иранской верхушки и иракских ополчений, невзирая на превращение «Хезболлы» в капиталистическую корпорацию, представители многоклассовых шиитских общин на Ближнем Востоке боятся стать жертвами резни. Смотря на то, что происходит в Сирии, в частности на массовые убийства алавитско-шиитского населения в провинции Латакия, они испытывают ужас. Здесь одна из причин того, почему они с надеждой смотрит на Иран, хуситов, Хезболлу или проиранские ополчения в Ираке. Многие лицезреют в них защитников.
В-третьих, сила иранского режима и части его сторонников заключается в их вере в свою правоту, в их готовности убивать и умирать ради своих идей. Даже невзирая на вызывающую коррупцию КСИР, по крайней мере часть тех, кто поддерживает иранский режим, от всей души готовы посвятить свою жизнь его защите, поскольку считают это священным делом. В то же время многие критики режима в современном Иране желают лишь обеспеченной материальной жизни. Это желание само по себе понятно и в каком-то смысле оправдано, но недостаточно для победы над людьми, для которых жизнь в физическом теле не является основной целью существования.
Иран и его клоны создали на Ближнем Востоке огромную сферу воздействия, протянувшуюся от Тегерана до Бейрута. Затем, под ударами сил, конкурирующих с ними за контроль над Ближним Востоком, т.е. США и Израиля, а также под напором оппозиции эта сеть стала слабеть. Важным этапом ее деградации была потеря Сирии, когда суннитская вооруженная оппозиция свергла проиранский распорядок Башара Асада. В этот момент «Ось сопротивления» лишилась центрального звена. Она утратила эффективную логистику — стало нереально организовать бесперебойные поставки оружия и боеприпасов для «Хезболлы» из Ирака и Ирана.
Тем не мение, как показывает практика, не стоит прежде времени хоронить иранский режим и его союзников. Они всюду кроме Сирии оказались способны противостоять могущественным внешним врагам.
