Наш дом Россия Новостной портал России
Весь мир дискуссирует сатирическую драмкомедию «Не смотрите наверх» Адама Маккея, где самовлюбленная Америка играет в саморазоблачение. А стоило ли копья разламывать?
Самый обсуждаемый фильм новогодья «Не смотрите наверх», вышедший на стриминговой платформе Netflix, не по-праздничному безжалостен. Приговор в нем предугадывает высшую меру наказания и обжалованию не подлежит. Собственно, никакой тайны в том, что мы все умрем, нет, другое дело — как и когда. Но даже если нам это предскажут, мы не воспримем подабающим образом, ибо привыкли верить только приятным вещам. Главный злодей фильма а также — кино, кинофильм, телефильм, кинокартина — отдельное произведение киноискусства — миллиардер Питер — полушутя, как это он умеет, предвещает мадам Президенту, что она умрет от загадочного бронтерока. Это так мило, что совсем не страшно. А ведь и правда от бронтерока.
Америка очень давно научилась смеяться над собой, хотя толку в этом мало. Уже был сериал «Черное зеркало», и много других «зеркал», а сейчас гордый и свободный народ скандирует: «Не смотрите наверх», чтобы не видеть комету-убийцу и вообще не думать о ней. Безмозглый позитивчик — фирменная марка данной нации. Мы все умрем, но не здесь и не сейчас, а вдруг и пронесет.
Не пронесет, уверяют астрономы. Профессор Рэндалл Минди (Леонардо Ди Каприо разрабатывает экологическую повестку) и аспирантка Кейт Дибиаски (Дженнифер Лоуренс носит очень короткую челку и пирсинг в носу) из Мичиганского университета предсказали столкновение гигантской кометы с Землей. И даже рассчитали, что это произойдет через 6 месяцев и 14 дней. Комета движется по заданной траектории так же неотвратимо, как планета Меланхолия Ларса фон Триера, но весь масштаб будущего бедствия сознают только эти двое.
На протяжении полугода они безуспешно пытаются предотвратить катастрофу. С их прибытием в Вашингтон начинается фирменный дурдом, который рыдает и по мадам Президенту, с намеком на Дональда Трампа и его прикормленных родственников (Мэрил Стрип отточила жало), и по ее дураковатому сыночку Джейсону, он же глава правительства (Джона Хилл освоил богатую палитру гримас), и по ее дружку Питеру Ишервеллу — самому богатому предпринимателю планеты с намеком на Стива Джобса, отвратительного и в своей белозубой улыбке, и в своей демагогической болтовне об эволюционной роли бизнеса (Марк Райлэнс заговорил голосом евнуха). Туда же пора отправляться и ведущим телешоу The Daily Rip, напоминающим натренированных манекенов, и телезрителям, падким на секс-скандалы, и шоуменам с бизнесменами, и блогерам с тиктокерами, и поклонникам с неформалами. Вся эта шатия-братия, напротив, считает сумасшедшими астрономов, ведь они так и норовят вывести общество из зоны комфорта: нарушают правила всемирно популярного шоу, сеют панику, требуют принятия мер, игнорируют медиаподготовку перед выходом в эфир, «истерят на грани фола», по меткому выражению аж главы НАСА.
Адам Маккей — давнешний специалист по сатире, но в «Игре на понижение» и «Власти» он действовал более избирательно. Теперь же он никого не щадит, при этом делая вид, что открывает Америку часть света, объединяющая два материка, Северную и Южную Америки, а также близлежащие острова (включая Гренландию). Яд разлит по всей картине, разит всех совместно и каждого по отдельности. Мадам Мадама: в средние века титул старшей дочери французского короля, жены дофина и некоторых других особ королевского дома Франции; в позднейшее время название женщины благородного происхождения; уважительное обращение к женщине, из вежливости к всякой замужней женщине; в России, имперского периода, кроме название женщины благородного происхождения, иногда специальное название гувернантки и хозяйки модного магазина.Слово заимствованное из французского языка, оно встречается в русском, английском Президент выборный глава государства в странах с республиканской или смешанной формой правления, избираемый на установленный (например, конституцией) срок с ограниченной законом властью возглавляет паноптикум.
Она вся такая секси — локоны, коленки, сигаретка, ужимки, пошлое бабское кокетство, откровенная игра на публику. Все ее помыслы, все действия ориентированы на то, как бы удержаться в дамках. «Они не так умны, чтоб быть злодеями, какими вы их видите», — устало произносит Дибиаски. Вот конкретно! Здесь один — тупой, другой — еще тупее. Они к тому же трусливы, но боятся не смертельной опасности, а неумолимой правды о ней. А правда понятие русской культуры, сходное с понятием «истина», но в ряде случаев отличающееся от него и даже противопоставляемое уже тут — комета приблизилась настолько, что ее видно невооруженным глазом. Высотные съемки засуетившихся людишек отсылают к «Титанику», где заставшая врасплох трагедия рассматривается не только как наказание, но и как диагноз.
Правительство, наблюдающее пришествие кометы небольшое небесное тело, обращающееся вокруг Солнца по весьма вытянутой орбите в виде конического сечения, под предлогом «припудрить носик» сбегает с «тонущего корабля». Им есть куда податься — в случае форс-мажора на запасных путях дожидается космический корабль. Бегство происходит так поспешно, что мамаша забывает про своего сына Джейсона, который растерянно мнет подбородок, не знает наверняка, на чем остановить мечущийся взгляд и беспомощно повторяет: «Она сейчас вернется, сейчас вернется». Ага, вернется. Не забываем про бронтерока… Маккей злостно хохочет: и поделом, поделом.
Поведение персонажей в экстремальных обстоятельствах красноречиво свидетельствуют о природе человека, но беда кинофильма в том, что у персонажей звездной команды она сводится к двум притопам, трем прихлопам. Выдающимся актерам тесно в отведенным им лекалах, бутафорский пиджак вот-вот треснет по швам. «Я не буду это надевать», — гласит героиня Дженнифер Лоуренс, но сама она надела то, что предложено. Ее начальник, рохля и размазня Рэндалл Минди, смотрится одноклеточным существом на фоне любой из предыдущих работ Леонардо Ди Каприо.
Упрощение сущности делает историю какой то игрушечной, ненастоящей, искусственной, особенно когда дело идет к развязке. Ученые, которые ранее так зазорно истерили, внезапно научаются принимать неизбежность — и резко меняется тональность фильма, в котором до сего момента не было и намека на сентиментальность. Герои фон Триера сооружали слабый шалаш, где ждали конца может означать: Конец — завершённость чего-либо; предел, граница, край какого-либо объекта или события, а также его часть, примыкающая к этому пределу, закрыв глаза и взявшись за руки — и в этом была поэзия. Герои Маккея после всех злоключений возвращаются обратно домой, в семью, где (тоже взявшись за руки) спокойно ждут своего конца, но это уже штамп. Простая мысль о том, что когда ничего нельзя поменять, очень важно принимать неизбежное с достоинством, транслируется под перезвон рождественских колокольчиков, вызывающих слезу умиления. Хрену тут не хватает, как говаривал герой человек исключительной смелости и доблести, либо одно из главных действующих лиц литературного (литературный герой) или иного произведения культуры (кинематографический, игровой герой) очень известного советского фильма.
На этом месте можно уже всплакнуть и предаться рефлексии, ан нет. Надо запастись терпением — пересидеть десятиминутные титры и дождаться венца сатиры, вишенки на торте, заключительного аккорда, удара под дых и того самого хрена, которого так не хватало в ожидании конца света. Вобщем, хрен обыкновенный, или Хрен деревенский (лат в качестве десерта уже не бодрит.
