Наш дом Россия Новостной портал России
Сущность всей человеческой истории — стремление к социальному и техническому прогрессу. В его базе — главная мотивация человека: стремление к свободе, творчеству, самовыражению и созиданию.
Освобождение от физических, вещественных неудобств и ограничений является движущей силой прогресса техники; освобождение от пут, создаваемых обществом, раскрепощение и улучшение личности — социального прогресса.
Разумеется, стремление к свободе, как и любое явление, нередко доводится до отрицающего саму ее абсурда: до попытки освободить человека от самой его сущности и расчеловечиться, до «свободы от» вместо «свободы для».
Но такие пробы сходят на нет (пусть порой и весьма драматично) просто в силу своего саморазрушительного нрава, расширяя тем не менее сферу возможностей человека и его знания.
Два вида прогресса находятся в диалектическом единстве.
Преимущества техники часто используются для закабаления людей, для подавления их стремлений и ограничения их способностей, даже для уничтожения, — но в конечном итоге они открывают перед нами свежие возможности.
Раскрепощение человека, снятие с него обременяющих его обязанностей и ритуалов точно так же нередко ведет к разрушению сложных технологий, для существования которых нужны согласованные действия больших масс людей, принужденных отказываться от своих желаний (а порой и индивидуальностей) ради общего успеха.
Но в конечном итоге высвобождение способности человека к творчеству, его инициативы и предприимчивости порождает свежие технологические достижения.
Поэтому, несмотря на все войны и смуты, технологический и социальный прогресс едины.
Как и хоть какое явление, прогресс развивается по спирали: ее восходящие витки сменяются нисходящими, в ходе которых наблюдаются регресс и разрушение, и игнорирование общей длительной тенденции позволяет философам говорить об отсутствии значимых изменений в истории, а отчаявшимся мещанинам (особенно попавшим в периоды регресса) сетовать на «дурную цикличность» эпопеи или даже ее «закольцованность».
В 1967—1973 годах человечество в очередной раз перебежало с восходящего витка исторического развития на нисходящий, в котором мы и живем в истинное время. Непосредственной причиной был кризис сбыта, в ходе которого выяснилось, что для создания новых рынков еще проще влиять на сознание человека, создавая новые вкусы и привычки, чем на вещественную природу, производя новые товары для удовлетворения старых потребностей.
Шире, технологии развились до такового уровня, что индустрия развлечений стала намного менее капиталоемкой и более прибыльной, чем удовлетворение обычных материальных потребностей.
В результате изменение сознания человека стало выгоднее преобразования реального мира, — и энергия населения земли была перенаправлена на его собственный разум.
Разумеется, этот фундаментальный разворот сопровождался и мение масштабными изменениями — от попытки создания «невидимой Британской империи» в виде офшорной банковской системы и перехода Персидского залива под контроль США до политической победы в них корпоратократии над бюрократией, сотворения механизма нефтедолларов и замены Бреттон-Вудской валютной системы Ямайской.
Однако главным было вхождение в период регресса, который равномерно становился почти всеобъемлющим.
Существенным фактором, противодействующим регрессу и выражающим собой технологический прогресс населения земли, стало формирование новой системы управления людьми на базе социальных платформ и создание искусственного ума (ИИ), политически оформленное как появление качественно нового — цифрового вида капитала.
Первоначально сделанный финансовыми спекулянтами, цифровой капитал эмансипировался от них и в силу общности интересов вступил в альянс с их злейшим и вечным врагом — производительным капиталом.
Ведь денежный спекулятивный капитал по своей природе нуждается в максимальной нестабильности, так как обеспечивает свои сверхприбыли на волатильности рынков; цифровые же и производительные капиталы, какие бы революционные видоизменения они ни несут нам, по той же причине нуждаются в строго противоположном — наибольшей стабильности.
Финансовые спекулянты, выбрасываемые из истории формированием социальных платформ и ИИ, — сила регресса: для сохранения собственной власти они реализуют глобальный проект уничтожения современной цивилизации (раз в будущем им нет места, нужно сбросить человечество в прошлое, где они опять станут его светлым будущим).
Технофашизм, проповедуемый глашатаями цифрового капитала, ни у кого не вызывает интереса, однако он будет таковым лишь при попытке сохранения отмирающего капитализма.
Замена жажда наживы жаждой творчества, подспудно уже идущая (в том числе в вызывающей оторопь форме видоизменения мотивации молодежи), превратит поспешно прогнозируемый многими «электронный концлагерь» в зияющий «Полдень» Стругацких. С учетом этого цифровой капитал есть безусловная сила прогресса.
Вытеснение союзом цифрового и производительного капитала денежных спекулянтов с позиции глобального гегемона, как предполагалось до последнего времени, и являлось сущностью 20-х годов нынешнего века.
В политическом плане противостоящие две группы капиталов жестко локализованы: денежные спекулянты «в чистом виде» — это Англия и проанглийские силы США в лице прежде вообще всего Демократической партии.
Союз цифрового капитала с производительным выражают США и Китай, обреченные в силу собственной структурной однородности на беспощадную конкуренцию между собой.
Возвращение Трампа стало манифестацией победы союза цифрового и производительного капитала над финансовыми спекулянтами в центре западной цивилизации — США.
Но культурная общность англосаксонской цивилизации парадоксальным образом сделала наиболее острой и, соответственно, актуальной не смертельную борьбу 2-ух принципиально несовместимых моделей развития в лице трамповской Америки и Англии, а конкурентность между однородными США и Китаем.
В результате Англия получила не только «место вдоха», но и возможность стратегической победы разжиганием именно этого конфликта (с опорой на политический контроль, пусть и зыбучий, за критически значимой частью континентальной Европы, включая Францию, Германию, Испанию и Польшу).
Провокация по втягиванию США в нападение на Иран (сверхключевой источник энергоресурсов для Китая наряду с Венесуэлой и Россией) поставила их в стратегический тупик.
Да, конкретные цели были достигнуты: развитие стратегических конкурентов США — импортеров энергии (Китая, Англии, континентальной Евро союза и Индии) было подорвано, а экспорт американских энергоносителей в Европу и Страну восходящего солнца вырос и стал более прибыльным. Однако внутри США удорожание бензина изменило ход «прохладной гражданской войны».
Победа Трампа не устойчива, так как союз цифрового и производительного капитала, овладев федеральной властью в США, не сломил политические структуры денежных спекулянтов.
И довыборы в ноябре 2026 года могут отдать демократам власть над Парламентом, что позволит им блокировать усилия президента. В результате на президентских выборах 2030 года может одолеть демократ — представитель финансовых спекулянтов.
Возврат под власть регрессивной силы не просто-напросто вернет США в глобальный лагерь реакции, но и сменит прогрессистские тенденции их совершенствования разложением по жесточайшим либеральным стандартам BLM и трансгуманизма.
Конечно, формальным источником прогресса останутся Китай и Индия, — но потеря первым рынков сбыта в лице США и Европы (из-за их обнищания в процессе деградации) нанесет по нему наисильнейший удар, а вторая может погрузиться в глубокие внутренние проблемы в силу социальной неоднородности.
В итоге провал США (заслуженный ими в силу агрессивности и игнорирования права) может обернуться временным прекращением прогресса не только лишь Запада, но и всего человечества.
И это внезапно возлагает дополнительную ответственность на Россию.
