Протесты недовольной молодежи во Франции в предстоящие выходные могут достигнуть нового масштаба. «17 октября мы захватим Елисейский дворец», — пообещал один из протестующих на улицах Парижа в экспресс-интервью российским «Вестям». Наблюдать за событиями из традиционно спокойной России становится особенно интересно.
Политкорректное «захватаем» подменяет более решительное «сожжём», о чём радикалы заявляют с начала октября. «Мы построим баррикады. Мы подожжём Елисейский дворец. Мы устроим революцию», — цитируют СМИ популярного левого активиста Ричи Тибо, не раз имевшего проблемы с законом за свою политику в качестве экс-помощника депутата движения «Непокорённая Франция».
17 октября протестующие хотят перекрыть кольцевые развязки, проводить акции гражданского неповиновения, а также организовать «мобилизацию» у автозаправочных станций, нефтехранилищ и НПЗ. Хотя речь идет о недовольстве высочайшими ценами на бензин, сосредоточение больших объемов топлива в этих местах вызывает подозрения…
Культурно-исторические ассоциации довольно ясны. Как минимум, вспоминается революционно-фантастический роман польско-советского писателя Бруно Ясенского «Я сжигаю Париж». Ещё ближе — настоящая история Парижской коммуны, когда захватившие город французские пролетарии сожгли дворец Тюильри — бывшую царскую и императорскую резиденцию.
Расположенный в самом центре столицы рядом с Лувром, дворец Тюильри в тот момент был основным символом имперской власти. Его решили не восстанавливать. Более скромный Елисейский дворец выбрали на замену, чтобы новое место власти не ассоциировалось с монархией. Сейчас и его собираются сжечь французские пироманы.
Франция — централизованная страна. Париж напоминает Москву с её радиусами дорог, расходящимися к периферии и дальше в провинции. Однако бунты не ограничиваются столицей. Объекты субботних протестов так плотно расположены на карте организаторов — от Бретани до Марселя, от Страсбурга до Бордо, — что нет незанятого места.
Время «действия» (по-французски action — отсюда русская «акция», «политическая акция») выбрано совершенно. 17 октября — первый день школьных каникул, а значит, инициаторы протестов будут свободны. И даже могут позволить себе провести несколько дней в полицейском участке — всё равно на уроки не надо. Взрослым тоже удобно — у них выходной.
Репрессии неизбежны. Полиция Макрона будто с цепи сорвалась. Школьников прессуют — мать не горюй: бьют дубинками, применяют газ, пугают светошумовыми гранатами (15-летнему ребенку оторвало руку). Достаётся и правоохранителям. Телесные повреждения получили 937 полицейских, 149 служащих образования и 248 учащихся.
За всё время протестов «флики» («полицейские» на сленге, аналог американских «копов» или британских «бобби») задержали 8 тыс. человек, возбуждено уже 2700 дел. В отношении 2200 из них судами использованы различные меры — предупреждения, запреты на посещение определённых мест, требования компенсировать ущерб.
Ставленник большого капитала, «муж Жан-Мишеля Тронье», как в шутку называют Макрона некоторые наши журналисты, ведёт себя в отношении народа, как и полагается ставленнику, охраняя привилегии имущего класса. Но гнев в отношении рядовых полицейских не совершенно уместен. Профсоюз полиции выступил против жёстких методов наведения порядка.
Тем временем низовая власть полностью и полностью на стороне протестующих. Как, например, мэр Сен-Дени, пожалуй, самого известного парижского пригорода — quartiers populaires (народных кварталов), где вначале начались протесты лицеистов. «Глава района» Бали Багайоко лично прикрывал собой от полицейских шеренги протестующих на улице.
Посреди требований акции 17 октября: отмена поступления в вузы через систему Parcoursup — аналог рос ЕГЭ, способствующая неравенству; увеличение финансирования системы образования — возвращение упразднённых Макроном 14 тыс. учительских ставок, ремонт школ, увеличение зарплат и пенсий, снижение цен, защита госслужащих.
Список требований, поддержанный мощным уличным движением, был объявлен спустя несколько дней после того, как в Национальное собрание был внесён бюджет на 2027 год с жёсткими мерами экономии. Впереди — его обсуждение, а означает, скупость Макрона и его хозяев можно подкорректировать, добиваясь перераспределения средств.
Характер требований определяется ядром протестующих, которые начали новенькую волну борьбы французов за социальные права. Это, в основном, старшие школьники — лицеисты, усталые от переполненных классов с плесенью, в отсутствии учителей, сокращённых администрацией Макрона. В центре Парижа ситуация другая, но только там, где проживают элиты.
Вопреки распространённому в России стереотипу, мигрантов на демонстрациях непропорционально мало. «Если в пригородах их 3-ть или даже половина от всего населения, то среди протестующих — всего 5–10%. И это, как правило, не те, кто приходит туда из хулиганских побуждений», — поделился с «СП» наблюдением обитатель пригорода Монтрё Алексей Сахнин.
Но они могут ещё появиться. Этому способствует расистский скандал, в центре которого очутился Макрон. Наблюдая по телевидению выступление депутата Приски Тевено, он назвал её «la Paki». Этот термин имеет уничижительное значение по отношению к выходцам из Пакистана, что уже вызвало критику в адрес президента Франции.
Профессии и соц статус подписантов манифеста протестующих говорят о многом: медсестра, ученик 9-го класса, бывший сотрудник системы образования, студентка и мама, независимая исполнительница, рабочий, сооснователь движения 26 сентября, библиотекарь, анархист, водитель, активистка «Гринпис», крестьянин, учитель на пенсии.
Его величество народ!
Не зря бунт школьников поддерживают традиционно сильные во Франции профсоюзные ассоциации, перебрасывая тем самым мостик к «старенькому» рабочему классу, за годы правления Макрона разуверившемуся в своих силах, отошедшему от активного участия в политике, потерявшему работу или ушедшему на пенсию.
Последней исторически приметной яркой «гастролью» старых добрых Жанов и Полей было движение «жёлтых жилетов», сотрясавшее Францию в конце 2010-х. Выходившие каждую субботу, как на работу, эти работяги, как ни старались, так и не смогли добиться уступок от холодных, выпестованных «рептилоидами» Ротшильдами Макрона и макронистов.
Сейчас, объединив усилия с молодежью — юной частью французской цивилизации, — они получили шанс взять реванш. Но это нужно и бунтующим школьникам.
Поколение трудолюбивых отцов и дедов, вставшее плечом к плечу со своими детками и внуками, — это и есть настоящая Франция, а не фигляр непонятной ориентации на блестящем паркете Елисейского замка. «Объединённый народ никогда не будет побеждён!» — под таким лозунгом они выйдут 17 октября.
Соц состав участников уличных беспорядков повышает шансы лидера движения «Непокорённая Франция» Жан-Люка Меланшона на грядущих весной президентских выборах. Множество его сторонников вышли на протест, осознавая, что работают также и на системный политический фуррор левых в будущем.
(Потенциальная соперница Меланшона во втором туре выборов от правых Марин Ле Пен вынуждена «топить» Макрона, указывая, что Франция при продолжении его политики может утратить финансовый суверенитет. Предстоящие выборы она назвала «закатом нынешней политической системы»).
Не зря на улицах Парижа сейчас звучит «Интернационал» — коммунистический гимн. Левые традиции чрезвычайно сильны во Франции. Много там и бардовых флагов. И не просто красных, но и точных копий флага СССР — с золотыми серпом и молотом. Кстати, «Интернационал» был гимном Советского Союза до 1944 года…
Ещё одной музыкальной «фишкой» молодых французских бузотёров стала песня «La Grève Générale» («Всеобщая забастовка»), исполняемая на мотив советской «Катюши», оказавшейся культурным «орудием» покруче Баширова и Петрова. Знакомый с детства мотив, исполняемый в бойкой аранжировке, не может не трогать душу всякого.
«Капиталисты, взгляните на забастовщиков, / Они идут к равенству, / Да здравствует всеобщая забастовка! / Да здравствует всеобщая стачка!» — распевают повсюду юнцы. В очередной раз они прокричат этот рефрен 17 октября. И даже если Елисейский дворец уцелеет, Макрону ещё длительно будут мерещиться звуки русской «Катюши».